Старик Данило и молодой Михайло



Здравия тебе и Роду нашему ,благ на все времена.
  Разделы: Былины

Бывало-живало пришёл к князю Владимиру старый богатырь Данило Игнатьевич. Поклонился он князю и говорит:

— Князь Владимир Красное Солнышко, прослужил я тебе верой-правдой пятьдесят лет. Пятьдесят я царей убил, а врагов-воинов — бессчётное число, берёг я землю нашу матушку. А теперь мне девяносто лет, и не носят меня ноги старые. Отпусти меня в монастырь, тихо в келейке пожить, о былом вспомнить.

А Владимир-князь разохался:

— Ой, нельзя мне, нельзя отпустить тебя, Данилушка! Некому будет Киев защищать, меня с княгиней, посадских людей от беды беречь.

— Есть у тебя, кроме меня, богатыри, великий князь, да оставлю я тебе сына Михайлушку. Он ещё, правда, молоденький, да я его сам воевать учил.

Что тут поделаешь?

Отпустил князь Данилу Игнатьевича в монастырь. Только Данило в монастырь ушёл, пробежал слух по всей земле, что не осталось больше в Киеве русских богатырей. Обрадовались неверные цари — думают Киев голыми руками взять. Собрали они войска многие тысячи, обложили город со всех сторон.

Вышел князь Владимир на дозорную башенку, поглядел в поле, опустил голову, — стоят вокруг Киева силы несметные, а оборонять Киев некому: Добрыня с Ильёй на дальние заставы ушли, Алёша в Царьград ускакал, а старый Данила в монастыре сидит.

Стоит князь Владимир, от горя на ногах шатается. Вдруг поднялся на башню Михайло Данилович:

— Не горюй, Владимир-князь, я пойду с врагами биться, посчитаю им рёбра, попробую головы, удержу Киев-город.

— Что ты, что ты, Михайлушка, ведь тебе от роду тринадцать лет, а и ростом ты ещё маленький, и разумом глупенький, какой из тебя богатырь!

Разобиделся Михайлушка, сошёл с башни и дверью хлопнул — тут дверь в щепки разлетелась, башня дозорная раскачалась, едва князь с ног не упал.

А Михайлушка, никого не спрашивая, оседлал коня да и выехал из города.
Поскакал Михайло к монастырю, подошёл к двери подземной кельи, постучал к отцу:
— Здравствуй, батюшка, еду я в чистое поле биться с врагом за родную Русь. Что прикажешь мне делать, как поступать?
Отвечает ему Данило из подземной кельи:
— Что ты, сынок, задумал? Разве старше тебя богатырей на Руси нет? Тебе ведь тринадцатый год пошёл. Ты ещё ростом мал, да и силой слаб.
— Ах, батюшка, некому Киев защищать: Добрыня с Ильёй на дальние заставы ушли, Алёша поехал в Царьград, я один у князя Владимира. Да и ты, как просил в монастырь тебя отпустить, вместо себя меня оставлял.
— Правда твоя, — говорит Данило, — раз некому — надо тебе идти... Как поедешь ты, Михайло, в чистое поле, подымись на холм окатистый да и крикни громким голосом: «Эй, Бурушка!» Прибежит к тебе конь Бурушка-Косматушка. Ты его оседлай, приговаривай: «Верой-правдой служил, Бурушка, моему батюшке, теперь послужи мне, Михайлушке». Да отмерь потом от коня пять сажен и копай тут землю мягкую, там найдёшь моё оружие богатырское. Да смотри, Михайлушка, во всём Бурушку слушайся.
Так сказал Данило Игнатьевич и запер дверь в подземную келейку. У него там тишь-благодать, горя людского не слыхать.
А Михайлушка поскакал на холм, вызвал Бурушку-Косматушку, вырыл богатырское оружие, оделся, снарядился, стал богатырь хоть куда. Только начал он на коня садиться, стремя брать, Бурушка-Косматушка говорит человечьим голосом:
— Сынок Михайлушка, вижу я, что ты задумал — бурей хочешь налететь в серёдку войска вражьего! А этого делать не надобно — подберёмся-ка мы к крайчику и начнём с края врагов бить.
А Михайло Бурушку не послушался, по рёбрам плёткой стеганул:
— Куда молодец правит, туда коню и бежать, а учить богатыря нечего!
Да как вскочит в седло, да как крикнет, как хлестнёт Бурушку — и поскакал прямо в середину вражьего войска. Сам копьём колет, палицей бьёт, плёткой нахлёстывает.
Дрогнули вороги, расступились в обе стороны, а потом снова сошлись и поймали Михайлушку.
Ему руки не поднять, копьём не взмахнуть — так его стиснули поганые. Негде Бурушке разбежаться, нельзя Бурушке и копытом лягнуть. Завяз богатырь, словно муха в меду.
Бросились на него мурзы-наездники, стащили с коня, повалили на землю...
Взмолился Михайлушка:
— Мать-земля русская, не дай мне без славы погибнуть, буду тебе век служить верой-правдой.
И от русской земли ему силы втрое прибыло.
Вскочил он на ноги, ухватил свою палицу, стал ею размахивать.
Вперёд взмахнёт — станет улица, назад взмахнёт — переулочек. Бурушка врагов копытом бьёт, зубами грызёт. Но их два бойца, а врагов тысячи!
В ту пору, в то время Данило Игнатьевич в своей подземной келейке сидел и вдруг услышал — задрожала-застонала земля русская...
Вскочил Данило Игнатьевич на ноги, закричал зычным голосом:
— Ах вы, враги поганые! Убили вы моего Михайлушку, думаете, Киеву обороны нет!
Сорвал он дверь с петель, ухватил свой костыль, бросился в чистое поле ко вражьему войску. Он костылём словно цепом бьёт, на головы врага обрушивает, сам громким голосом кричит:
— Думаете, Киеву обороны нет!
Увидали враги Старчища-Данилища, испугались: чёрная ряса разлетается, седая борода разметается, глаза молнии мечут, костыль словно палица бьёт...
Добрался Данило до царя Уланища, сбил ему костылём буйную голову. Сам на голову удивляется: ушищи — словно лопухи, глазищи — словно чаши пивные, носище — словно палица боевая.
Увидали враги такую беду — наутёк пошли, отступились и от Михайлушки.
Увидал Данило Игнатьевич любимого сына живым, обрадовался:
— Держись, сынок, я им ещё поддам!
Да куда там поддавать — бегут враги с русской земли! Подбежал Данило к Михайлушке, обнял любимого сына, обнял Бурушку-Косматушку.
Поклонился Михайло старому отцу:
— Спасибо тебе, батюшка!
И поехали сын с отцом к Киеву.
Михайло князю Владимиру повёз голову царя Уланища, а Данило Игнатьевич побрёл в свою тихую подземную келейку. Стало тихо опять вокруг Киева.

Тэги:


Благодарю за добавления в:





Лето 13022 отъ Великого Похлоданiя
Лето 40018 отъ Третьего Прибытiя Бога Перуна на Мидгаръ-Землю
Лето 44558 отъ Сотворенiя Великаго Коло Рассенiи
Лето 106792 отъ основанiя Асгарда Ирiйскаго
Лето 111820 отъ Великаго Переселенiя изъ Даарiи
Лето 143004 отъ Времени Трехъ Лунъ